самый большой член негра

Бразилия. Амазония. Репортаж о путешествии. Алло Брази-ил! Амазония, лето 2003 г. (А. Поцелуев) Все началось, как всегда: набитое "Шереметьево", злобная и мутная таможня, тупой взгляд пограничницы и неизменный вот уже десятилетия вопрос: "Цель поездки?". Долгий и мучительный перелет, пересадка во Франкфурте, медленно опухающие ноги. И все это ради того, что бы увидеть племя индейцев - Туканос, которое прячется где-то в сельве в районе Рио Негру. "Все организовано лучшим образом. Яхта готова. С нами пойдет индеец - вождь племени", - написал наш будущий проводник - Сильвио в одном из электронных сообщений. Летим в предвкушении приключений, я надеюсь увидеть первобытных людей, которые бегают голыми, как обезьяны, по джунглям и охотятся ночью, разрисовывая тело причудливыми красками, хочу увидеть индианок, у которых, по заверениям пробовавших людей, не растут волосы в самых интимных местах, представляю себе их детей - Амазонских чертенят, выпущенных на волю в неизведанном уголке планеты. В общем, жду чего-то необычного, захватывающего и романтического. Со мной летят еще трое искателей приключений: двоюродный брат Игорь, приятель Григорий и его духовный гуру - йог, качок и энциклопедист (странное сочетание, не правда ли?) - Андрей. И вот он - Манаус, после долгих часов сиденья и двух пересадок. Выходим из самолета, радостно расталкивая бразильцев, направляемся к выходу: мне не терпится увидеть Сильвио, обсудить с ним план предстоящего похода. Сильвио нигде не видно, хожу кругами, то там, то здесь мне неожиданно и загадочно - вопросительно суют под нос таблички с причудливыми фамилиями и названиями, чуть в стороне бойко суетится гид из "Ариау джангл тауэрс", собирая вокруг себя пестрых стариков, поодаль вижу бар и одинокого грустного бразильца в белой рубашке, темно-синих брюках и вызывающе начищенных ботинках. Он спокойно отхлебывает пиво из огромной кружки - узнаю знакомое лицо, это и есть Сильвио. Подхожу. Он вяло бросает взгляд в мою сторону и, по-моему, с трудом, но все же узнает меня, переворачивает плакат, лежащий у него на коленях, на котором размашисто написана моя фамилия, тупо смотрит на него, затем на меня, будто сличает, подхожу ли я под надпись, затем встает и с грустным вздохом протягивает мне руку. Слава богу, проводника нашли, теперь в отель, а завтра в путь к племени! Отель "Тропикал" бурлит, на ресепшн огромная, до дверей, очередь, будто дают дефицит в СССР, все кругом орут и суетятся, я оставляю Сильвио с попутчиками в очереди, а сам ныряю в интернет - салон пообщаться с офисом. В Москве все, как всегда: какой-то урод врезался в стелу, молния перебила кабель, покупатели не платят, поставщики не грузят, цены растут, в общем, подытоживает Таня: все хорошо. Лучше бы я стоял в очереди, а этот чертов интернет не работал, вдруг подумал я. Возвращаюсь к своим, они уже взяли ключи и растерянно смотрят на длинный лабиринт коридоров, пытаясь понять, в какую сторону идти. Я смело направляюсь вперед: отель мне знаком, и я - проводник. Бросаем вещи, быстрый душ и вперед - в город. Сначала, предлагаю посмотреть место слияния двух рек: Рио Негру и Рио Солимоес: эти реки сливаются в 10 км от города и, собственно и, образуют Амазонку. Весь интерес в том, что вода Рио Негру - черная теплая и тягучая, на просвет, как жженый сахар или квас, вода же Рио Солимоес - мутная холодная и быстрая, как обычный грязный ручей. Реки встречаются, и километров 20 текут не смешиваясь, образуя уникальное природное явление: сидишь в лодке на самой середине, поочередно окунаешь руку то за левый, то за правый борт, мозг неизменно и беспристрастно фиксирует разность в температуре, слева - серо-мутное, справа - черно-нефтяное, да и скорость течения рек - тоже разная: Рио Солимоес течет быстро, как всякая грязь, Рио Негру - вяло, как мазут. Здорово! Вволю наигравшись, плывем к берегу. На берегу - огромный рыбный рынок, впечатляющий даже вечером: не много на земле рыбных рынков, которые могут поразить вечером своим товаром, а не вонью протухших утренних остатков! Все рыбины здесь зубастые, клыкастые и причудливо опасные. Продавцы, увидев нас, радостно кричат, суют пальцы в пасть к рыбинам, те, хоть и мертвые, все равно умудряются инстинктивно закрыть пасть в самый неподходящий и момент и очередной продавец-лихач, громко взвизгнув, засовывает кровоточащий палец к себе в рот, кривя лицо. Короче: дураки и звери со всех сторон! Здесь и пираруку - рыбина, вырастающая до 200 кг (от нее с утра остался только хвост, но и тот весит 10 кг), и паку - мелкие серебристые рыбешки, похожие на подлещиков с зубами-терками, как у сома, и пираньи - точно лещи с зубами, как у таксы, и тайгер-фиш - полосатые, как зебры, усатые, как сомы, зубастые, как тигры, и много еще чего. Продавцы мямлят названия, их столько, что никакой ум это не выдержит. Хватит! Садимся в машину и едем утолять жажду ледяным пивом, затем посмотрим здание театра, ужин и спать: завтра ведь начало экспедиции, да еще какой: Синкевичу - привет! У театра нас атакуют транссексуалы, задорно предлагают себя и подруг, выгладят все на редкость красивыми, забываешь даже о театре, все смотришь на их лица, пытаясь выискать мужские черты. Театр сам по себе забавен. Это типичный пример того, что могут сделать деньги, неожиданно оказавшиеся в цепких руках. Нас, русских, правда, теперь уже этим не удивишь: Родина приучила ко всему. Здание театра - розового цвета, кажется огромным и квадратным. Колонны, мрамор, величественный вход - все, как в Париже. Купол у знания - маленький, сферический и желто-пестрый, с голубыми вкраплениями - все, как у турецкого минарета: еще бы строили, как в Европе, а купол купили на выставке в Париже, привезли в Манаус и тут только поняли, что предназначался он для турецкой мечети - глубина знаний, накопленных тогдашними олигархами, удручает! Внутри тоже намешано немало: английский чугун, итальянский мрамор, венецианский фарфор, итальянский алебастр, китайский шелк, латвийская сосна. Говорят, раньше была еще ручная роспись по сырой штукатурке, прямо, как фрески Дионисия, и каучуковое покрытие на въезде, чтобы колеса карет не громыхали и не отвлекали от спектаклей. Театр был построен в период каучукового бума, денег не жалели, ведь целей было две: одна - спектакли, пьесы и оперы, другая - молодые европейские актрисы взамен поднадоевших индейских женщин! Заботливые каучуковые торговцы предусмотрели даже подземную галерею, по которой можно было попасть прямо в дома артисток, минуя встревоженные взгляды общественности. Ужинаем и идем спать: завтра яхта и начало экспедиции. Сильвио несколько разочарован и обескуражен, он думал, что мы будем гудеть всю ночь, но нет, мы уже все старые и немощные, предельно вымотанные долгим перелетом, разницей во времени, Тантрой, йогой и аминокислотами. И вот оно, долгожданное утро, начавшееся с бессмысленного звонка Сильвио, который напомнил время встречи, место и название яхты: то ли мы кажемся ему дебилами, то ли он гулял всю ночь. Иду к яхте, обнимаюсь с капитаном - Димирусом, вижу кривоного низенького старика, лет за 60, одетого в грязную майку и длиннющие шорты - это и есть вождь. Что-то не похож, наверное, маскируется, чувствует себя неуютно в большом городе, вот в джунглях он нам покажет, подумал я. Пытаюсь сообщить о приходе яхты своим приятелям, но это непросто: Игорь - в номере задумчиво курит, врубив кондиционер на полную и создав мини-газовую камеру; Андрей бродит с потерянным взглядом в холле, сообщая, зачем-то, что он уже позавтракал, но еще не умылся (достаточно странный поступок); бежит навстречу Гриша, на ходу роняет, что он задумал подстричься (стрижка у него и так, как у солдата-новобранца), а то иначе он умрет от жары. Вот это команда, думаю я. Наконец все неотложные дела окончены, спускаемся к пристани, там Сильвио, человек со странным именем Вашингтон Лима (звучит, как военный позывной, тоже мне Русалка-Василек нашелся), Рональдо, какая-то дикая баба в черной вязаной шапке (это в 35 градусную то жару!) и повариха Роза. Они радуются, как дети, увидев нас. Баба - оказывается подругой Сильвио, она поедет с нами, чтобы его развлекать?! Вот это начало! Херово все складывается, да еще женщина на корабле - плохая примета. Вещи свалены в кают-компании, старик-индеец погружен, Лима делает прощальный снимок на память, это меня смущает, как и в прошлый раз: он будто бы думает, что мы не вернемся - не надейся, гад. Полный вперед! Через несколько километров пришвартовываемся у дебаркадера "Шелла", я скупаю весь запас спиртного в их магазине: "Мартини", джин, вино "Галиотто": белое и красное, виноградная "Фанта", лимонад "Гуарана". Отшвартовываемся. Рассортировываем вещи по каютам, с трудом удается поделить спальные места: Гриша хочет жить один. Начинам осваиваться и знакомиться. Старик-индеец получает кличку вождь, нам сообщают, что он основной проводник, без него никуда, что его дочь неожиданно вышла замуж за немца в прошлый раз, когда он водил бледнолицых в племя. Она теперь живет в Германии, он же не носит нижнего белья, постоянно садится на яйца (как тот кот), имеет в городе молодую подружку с большим жизненным опытом да еще из племени Тупи-гуарани: в общем ценный член экипажа. Напарник Сильвио - Рональдо, кличка - косой: он в темных очках, но когда он их снимает, то мы видим, что у него парез правой половина лица. Рональдо, с такой то внешностью, говорят нам, известный амазонский ловелас, на него женщины так и прыгают в надежде обрести счастье. Сильвио - сегодня он одет по походному, сразу отмечаем его сходство с пиратом , резвится, как молодой со своей подружкой, поочередно предлагая ее то мне, то Игорю, то Андрею, то Грише. Его подружка - это то еще: огромная жопа, хищный взгляд, толстенный живот, неизменная черная шапочка на голове и татуировка скорпиона на бедре: точно - Манька - облигация в расцвете сил и зените боевой славы. Повариха Роза - на кухне, готовит ланч. Разговор с командой сразу же переходит в серьезное русло: Сильвио, Рональдо и Манька-облигация начинают обсуждать у кого из нас самый большой член, все показываем на Гришу, смотрит на него и вождь, почему-то загадочно улыбаясь. Они все тоже не промах, Андрей получает кличку мутанчи: он накаченный и постоянно ест пилюли.Я говорю, что мой брат повернут на индейцах, и они называют его антропологом. У нас же с Гришей, видимо, такие имена и рожи, что и клички нам ни к чему. Вкусный ланч, а после - наша первая рыбалка. Садимся в моторную лодку и быстро движемся к берегу. Берег на поверку оказывается затопленным лесом. Находим просвет и ныряем внутрь, прорубая путь мачетой. Внутри - красота: лианы сверху до низу, огромные причудливые деревья, колючие кусты, постоянно падающие с деревьев в лодку гусеницы, скорпионы, пауки - короче полная романтика. Мутанчи - в ударе, он несет, что-то про Фиделя, словно радио острова Свободы в день окончательной победы над американским империализмом, мы стараемся во всю, но клюет только у вождя. Он быстро вылавливает три пираньи и мирно засыпает, Андрей фиксирует процесс на камеру, не отвлекаясь от темы Фиделя: я даже предлагаю переименовать его в Фиделя, но он, почему-то, грустнеет и говорит, что мутанчи ему нравится больше. Всем смешно, я ловлю маленькую и основательно поглоданную собратьями пиранью, Грише - попадается экземпляр побольше, антрополог матерится, все яростнее и яростнее подсекая, но результат неизменен - ноль. Задница деревенеет от неподвижного сиденья на алюминиевой скамье, мутанчи устает и постепенно затихает, слышны только истошные вопли попугаев арара и призавный клич Сильвио: "Алло Брази-ил", каждый раз, когда он забрасывает закидушку. Возвращаемся на яхту и вновь плывем, у нас же цель не рыбалка, а дикое племя. К вечеру начинаются первые проблемы: неожиданно глохнет мотор, Сильвио прыгает в моторку, привязывает к ней яхту и пытается тянут ее на буксире: индейская логика. Капитан копошится в машинном отсеке, мы не придаем значения происшествию, любуясь величественным закатом: на небе кроме красного и темно-синего цветов различаем зеленый, желтый и бурый, делаем множество бессмысленных снимков. На горизонте появляется город - это Новый Айру, здесь мы встанем на ночь. Сильвио сообщает, что вышла из строя одна водяная помпа, охлаждающая двигатель, капитан переставил ту, что для кондиционера на двигатель, мы можем идти и на одной, но завтра они позвонят Лиме и тот на перекладных пришлет новую помпу до 12 часов дня, а тем временем мы искупаемся с дельфинами. Залив перед Ново Айру так и кишит розовыми дельфинами: их спины мелькают то там, то тут. Пытаемся снять на камеру, но они, словно чувствуя это, ныряют в черную воду и уже не показываются вовсе. Поздно, но жизнь на маленькой пристани в Ново Айру бурлит: пьяный Сильвио тискает Маньку, косой кадрится к местной беременной крестьянке с дочкой, громко играет музыка, приходят разбуженные люди с соседних судов, никто не возмущается, все пьют и танцуют, только наши - спят. Я тоже устал, но сижу и смотрю на бедлам. В какой-то момент надоедает и мне. Иду в каюту. На яхте работает дизель, в каюте слышен только он, засыпаю, как заправский матрос в машинном отделении. Встаю рано, машинально любуюсь рассветом, сон быстро проходит. Решаю прогуляться по деревне: нехотя открываются двери магазинов и рынков, школьники с угрюмыми лицами плетутся в школу, бабки у домов остервенело метут, лают собаки. Деревня - она и есть деревня. На яхте завтрак. Сильвио пропадает. Сидим на второй палубе и яростно режемся в переводного дурака. На фоне дрожащего от жары горизонта, как мираж, возникает Сильвио и косой. Иду к ним, пытаясь узнать судьбу. Сильвио говорит, что звонил Лиме, но не дозвонился, ничего, добавляет он, вот покормим дельфинов - и тогда все будет хорошо. На рынке покупаем пакет рыбок паку, берем каждый по одной, заходим по пояс в воду и начинаем дубасить рыбинами по поверхности: я отмечаю, что все рыбы Рио Негру реагируют только на то, когда яростно бьешь по воде, вероятно, это связано с тем, что в черной густой воде даже они ничего не видят, хорошо что еще хоть что-то слышат... Мутанчи, одетый в черную футболку с длинными рукавами и плавки, резвится в воде похлеще дельфинов. Гриша в белоснежных семейных трусах аристократично водит паку по воде. Вот и первый дельфин: он подплывает конечно же к Грише и лихо съедает его рыбину, чуть не оттяпав руку. Дельфины подплывают все чаще и чаще, я трогаю их: они кожаные и шершавые, хотя кажутся такими гладкими и сопливыми, когда выныривают из воды. Полпакета паку скормлено, дельфины, видимо спортсмены, не жрут до отвала, уходят на глубину переваривать. Мы - на яхту, косой и Сильвио - к телефону - звонить Лиме. Их долго нет, постоянно, как муха в летний зной, нудит Гриша: "Когда поедем, когда поедем .". Я, как в детской игре в прятки, считаю до десяти и иду искать. Сильвио нашелся сразу - он пьет пиво в баре неподалеку, косой - тут же веселится со школьницами. Подхожу, Сильвио говорит, что уже звонил, Лима обещал, помпа будет через 3 часа, а пока - драйв. Именно это мне и не нравится, начинаю спор, приводя в качестве аргумента его слова о готовности яхты, на Сильвио резко находит депрессия он смотрит на меня так, как однажды африканский бак в Нгоро Нгоро утром, когда мы вылезли из номера. Я решаю вернуться на яхту за подкреплением: оказывается, Димирус уже починил помпу и готов плыть хоть куда, я беру Игоря, и мы направляемся к Сильвио. Он уже набрался основательно и играет в бильярд, следуя, вероятно известному бразильскому принципу жизни: есть проблема - забудь о проблеме. На ступеньках бара сидит старая индианка со зверским лицом, полным спокойствия и ненависти. Я пытаюсь вернуть Сильвио к действительности, он не возвращается, разговор переходит в пиковую фазу бразильского сериала: я - ору, индианка - сидит, как каменный монумент, Сильвио - истерит и плачет, как ребенок, постоянно повторяя, что я на него давлю, а мы должны быть одной семьей, что я был для него, как брат, а теперь нет. Брат - вяло мямлит по-испански, что хорошо бы всем помириться, вернуться на яхту и поплыть, Сильвио в слезах кричит, что он никуда не поедет, останется здесь ждать помпу, если мы хотим - то можем идти дальше с вождем. Я всерьез подумываю о применении силы (ну на хера мне этот истерик сдался?): "Рабыня Изаура", да и только! В пылу спора откуда-то возникает удовлетворенный косой, который быстро ориентируется и пытается примерить меня и Сильвио. Решение приходит непросто: мы плывем дальше, Сильвио и косой оставляют моторку и намереваются пить до прихода помпы, а затем догонять нас на ней, если удастся. Вижу в глазах брата испуг: он в отчаянии, он верит этому истерику иего бредням о семье и трудностях похода, он думает, что я не справлюсь - какая ерунда. Вновь плывем. Останавливаемся у кустов , ждем Сильвио, обедаем и купаемся прямо посередине Рио Негру. Ныряем с третьей палубы, мутанчи - ногами, я - головой: я тоже что-то могу с моим то пузом, не все сладкое йогам, однако! Вождь вяло переваливается через борт, предварительно обильно перекрестившись, Манька подстрекает его плыть на противоположный берег, но он то знает, здесь не Волга, и укусить могут. Уныло ждем Сильвио и косого, мутанчи постоянно смотрит в бинокль, Гриша моется голым на виду у удивленной команды (тоже мне индеец нашелся!). Время замирает. На закате появляется Сильвио, пьяный, но довольный: помпа лежит в моторке. Идем дальше. Сильвио показывает Игорю мозоли на ладонях, у меня возникает мысли, что они не теряли времени в ожидании помпы, но брат меня укоряет, объясняя, что мозоли - от рукоятки мотора, ведь они шли 60 км до нас. Сильвио у штурвала. Идет криво, но уверенно, иногда давая порулить вождю. Капитан - устранился. Надеемся все же дойти до индейцев, хотя у меня первый приступ апатии: нельзя дважды войти в одну реку. Сильвио пускает слезу и истерит, как давленая лягушка, Гриша нудит так, что сводит зубы, у меня развивается комплекс потери лица и только вождь спокоен, как камень, вот почему его зовут Педро, ведь "пьедро" по-испански значит камень, так, по крайней мере, сказал брат. Плывем. У руля - антрополог. Все хорошо, только бы в берег не врубиться, почему-то думаю я. Идем, узко, берега подступают, деревья растут прямо из воды, отражаясь в ней, как в зеркале, фото не дает представления, где верх, где низ. Быстро темнеет.